Анатолий Онегов
 персональный сайт
"Грязная вода - негодная рыба"
 

ГРЯЗНАЯ ВОДА – НЕГОДНАЯ РЫБА

Поверьте, я не без основания утверждаю, что газета «Наш Рыболов» и ее шеф-редактор Анатолий Евгеньевич Маилков совершили выдающийся гражданский поступок, отважившись опубликовать социально-значимый материал «Что сливают в наши реки» (газета №11 от 9 марта 2005 года). И теперь каждый, даже самый рядовой рыболов, прежде чем выбрать место для своего любимого занятия, может заранее узнать, из какой именно воды, «загрязненной», «весьма загрязненной», «очень загрязненной», «грязной» или «очень грязной», предстоит ему добывать себе рыбешку на уху.

«Загрязненная» до «очень грязной» - это не литературные образы, а официальная оценка качества воды в наших водоемах, сделанная Министерством природных ресурсов РФ ( доклад министерства «О состоянии и об охране окружающей среды Российской Федерации в 2003 году»). Так, например, вода близкого к Москва Угличского водохранилища оценивается как «очень загрязненная» и «весьма загрязненная», реки, протекающие по Московской области, - как «грязные» и «очень грязные». Вода же в реке Москва определена от «грязной» до «очень грязной». Ну, а если качество воды Волги на территории Астраханской области находится в пределах «загрязненная» и «грязная», то вода в рукавах Волги (Волго-Ахтубинская пойма) характеризуется высоким уровнем загрязнения и оценивается только, как «грязная».

Но рядовому рыболову, не приближенному к таким наукам, как экология и ихтиология, наверное, все-таки мало знать, что вода в той реке, которую он, вооружившись удочкой, намерен посетить, «загрязненная» или даже «очень грязная» - тут надо бы получить точный ответ: а годится ли в пищу та же плотвичка или тот же окунек, извлеченные из водоема с некачественной водой, не будет ли от них вреда тебе и всей твоей семье, охочей до рыбных блюд. Вот тут-то нам с вами, как правило, и не удается получить конкретного ответа ни от науки, ни от специальных санитарных служб, вроде бы и поставленных на это дело: контролировать качество нашей пресноводной рыбы, как продукта, попадающего на обеденный стол. В чем же дело?.. Может быть, нашей любимой газете и ее шеф-редактору все-таки не хватило мужества рассказать нам все до конца, предупредить о беде, которая может придти к нам вместе с традиционной рыбацкой ухой? Или же наука и санитарная служба сами не располагают необходимой информацией?

Действительно, наука здесь совсем не на высоте. Вот откровение нашей науки (журнал «Вода и экология», №2 от 2005 г.): «Литературных данных по содержанию тяжелых металлов (ТМ) в теле рыб р. Москвы ( там, где какие-то работы по этой части все-таки нет-нет да и проводятся – А.Онегов) очень немного.»..Ну, а санитарные службы?.. А они, наверное, все же обладают какими-то сокровенными знаниями, но, как правило, молчал, словно партизаны на допросе. И причину такого, на мой взгляд, преступного молчания я вижу прежде всего в том, что в нашей стране традиционно скрывали и продолжают скрывать т.н. экологические проблемы. И только в случае такой катастрофы, которую трудно замолчать еще и по причине ее международного характера, слышим мы, что рыбу из реки, куда попали те же производные бензола, нельзя употреблять в пищу – и не только сегодня, сейчас, когда отрава идет по реке, но и дальше, в течение целых двух лет. По крайней мере именно на два года запретил лов рыбы в Амуре губернатор Хабаровска после катастрофы на китайском химкомбинате, откуда вода, несущая соединения бензола и отправилась путешествовать по Амуру.

Запомните этот срок объявленной по Амуру опасности: два года запрет на ловлю рыбы после попадания в воду реки нитробензола. К этому факту мы с вами скорей всего еще вернемся в нашей беседе. А пока давайте разберемся, почему у нас в стране замалчивали и замалчивают до сих пор факты опасного загрязнения окружающей среды, почему у нас не было и до сих пор нет доступной для каждого гражданина информации о том, чем он дышит, что он пьет, ест и как именно обернется для него некачественный воздух, некачественная вода и некачественные продукты питания.

Как показывает опыт и нашей страны и других более-менее цивилизованных стран, претензии граждан к своему руководству по части экологических проблем порой могут быть самыми опасными для власти, преступно забывающей, что жизнь ее подданных зависит прежде всего от качества окружающей среды…Действительно, откажите людям в праве на бесплатное образование, и революции скорей всего не произойдет. Видимо, перетерпит народ и отказ в общедоступной медицине: что делать, как-нибудь переживем и эту напасть – ведь еще совсем недавно наши дедки и бабки лечили себя только травками да молитвами…Но донеси до людей, растолкуй, покажи на примере, как тот же городской воздух, отравленный выхлопными газами, хотя и медленно, но верно убивает вас, лишает здоровья ваших детишек, говори об этом в школах, повторяй урок с помощью каналов массовой информации, и тогда ты разбудишь даже самых замшелых лежебок. А если к тому же вместо конструктивных предложений, как изменить ситуацию, станешь называть и называть имена виновных в том, что твоя жизнь оказалась под угрозой, то будьте уверены, социальный беспорядок вам будет обеспечен… Вспомните недавнюю перестройку и т.н. Народные фронты в той же Прибалтике, вспомните, как непримиримо требовала демократия Литвы закрыть атомную станцию, «угрожающую здоровью и жизни нации», вспомните, чем все это закончилось, и тогда вам будет более-менее понятна главная причина, по которой власти предпочитают скрывать качество среды нашего с вами обитания. Вот почему мы практически ничего не делаем для того, чтобы рядовые граждане страны стали наконец экологически грамотными членами общества – не желая исправлять содеянное, наши руководители, как правило, предпочитали не нагружать народ каким-то там экологическим образованием, скорей всего они неплохо знали, что только грамотный и достаточно социально активный человек может почувствовать явно не ощущаемую опасность и сказать вслух свое громкое «Нет!».

- Не надо пугать людей, - такие слова в прошлом я слышал не раз в ответ от очень высокого руководства, когда пытался доказывать, что необходимо честно информировать население о возможных последствиях при работе с теми же сельскохозяйственными ядохимикатами, с опасными веществами, что без такой информации, без повышения экологической грамотности, экологической культуры, мы будем и далее продолжать геноцид собственного народа, ибо отказ человеку в его праве знать, какие опасности поджидают его в нынешний т.н. экологически напряженный век, и есть ничто иное, как путь к гибели.

- Не надо пугать людей, - это был обычный ответ прежнего руководства страны. Я не знаю, как устроены такие дела по этой части сегодня в наших верхах, но только те же сведения о качестве нашей пресноводной рыбы, как продукта, я могу получить нынче лишь тогда, когда кто-то из работников санитарной службы вдруг проговорится.

Уже не один год с зимы до зимы живу я на Ярославской земле, а потому очень внимательно слежу за всей информацией, которая касается качества местных вод и обитающей в этих водах рыбы. И вот несколько лет тому назад радио Ярославля рассказало о совместном рейде работников рыбоохраны и санитарной инспекции по Волге и ее притокам… Рыбоохрана снимала сети браконьеров, а санитарные врачи проводили анализ рыбы, не доставшейся браконьерам, на предмет содержания в ней тех же тяжелых металлов ( наиболее опасные яды, попадающие в водоемы). И если мне не изменяет память, то по радио Ярославля я определенно слышал от санитарного врача, принимавшего участие в передаче, что, например, содержание ртути в исследуемых судаках превышало ПДК ( предельно допустимую концентрацию) чуть ли не в два десятка раз. А летом 2004 года тоже Ярославское радио, рассказывая о соревновании спортсменов-удильщиков на Волге под Ярославлем, дало в конце передачи слово и санитарному врачу, который определенно заявил: «Рыбу, пойманную в Волге в районе Ярославля, употреблять в пищу нельзя!»

Это заявление было сделано, видимо, по той причине, что по условиям соревнований пойманную рыбу спортсмены отпускали обратно в Волгу, а не оставляли себя для приготовления той же ухи… Но вот 2005 год. Под Ярославлем снова устраиваются соревнования рыболовов-спортсменов. Об этом событии я узнаю из сообщении газеты «АИФ», которое заканчивается такими словами: пойманную рыбу спортсмены передали в детский дом ?!

Что случилось? Рыба стала лучшего качества?.. Нет – просто рыболовы-спортсмены, видимо, и понятия не имели о том, что пойманная ими рыба, как пищевой продукт, опасна для здоровья людей. Нет, они не слышали заявление санитарного врача в прошлом году – это заявление о непригодности волжской рыбы в пищу было сделано не перед участниками соревнования, а перед микрофоном радио, которое сами рыболовы-спортсмены скорей всего и не слышали.

Увы, кажется только так, редко и случайно, можно получить сейчас хоть какую-то информацию о том, годится ли в пищу пойманная нами в том или ином водоеме рыба.

Как правило, не всегда жареная и отварная рыба, доставшаяся вам из водоема даже с «очень грязной водой», принес вам тут же беду – все беды, которыми расплачивается с нами наша среда обитания за пренебрежительное к ней отношение, обычно являются к нам незаметно, а там, постепенно накапливаясь, обрушиваются на нас уже с такой силой, которой мы чаще всего не можем противостоять. В этом еще одна особенность кары за оскорбление природы: мы не видим, не ощущаем реально грозящую нам беду…

Подумаешь, какое-то там превышение радиационного фона, какие-то следы бензола или фенола в воде, какие-то там генетически видоизменные продукты …Ну, и что?.. Во-первых, где виден этот ваш радиационный фон, где виден ваш бензол или фенол, а может быть, их в воде и нет вовсе? Ну, и что за беда – трансгенная соя в колбасе?.. Не видно всего этого. А если бы и было видно, то что с того? Да бросьте вы – не такое видели. И ничего – пока живы…

Тут уже на нашу с вами погибель является и его величество традиционное российское ухарство – шапкозакидательство…Такое ухарство, такая выдающаяся черта нашего характера тоже никак не способствует сохранению здоровья общества – не позволяет эта черта многим остановиться, задуматься, прислушаться к своей жизни. И если даже тебе не дорога собственная жизнь, то подумай хотя бы о здоровье своих детей –ведь главная задача любого живого организма не только достигнуть высот своей собственной жизни, но и обеспечить качественную жизнь потомству. А вот как раз здесь-то и предъявляет нам изуродованная нами же среда обитания главные претензии .Тяжелые металлы ( свинец, ртуть, кадмий…) обрушиваются прежде всего на нашу наследственную систему – мы может не отмечать эти яды в своем организме, но генетика наша уже повреждена, и эти повреждения во всей своей «красоте» непременно достаются нашим детям и внукам.

Такую же роль в вырождении сообщества благодушных и безразличных к окружающей среде людей выполняют и ядохимикаты, те же пестициды и гербициды, применяемые в частности в сельском хозяйстве и так или иначе поступающие в наши водоемы… Снижение рождаемости, бесплодие, уродцы-наследники – за всем этим и стоят прежде всего тяжелые металлы и ядохимикаты, попавшие в нашем случае в воду, а там и в пойманных нами плотвиц и окуней. И пусть не успокаивает вас известие, что тех же тяжелых металлов и ядохимикатов в том или ином водоему стало в настоящее время поменьше, чем было вчера – главное, что эта «грязь» есть, содержится в воде, а значит, грозящая нам с вами опасность пока никуда не ушла, есть, существует.

Дело в том, что в водоеме даже с очень небольшим содержанием в воде того же свинца можно определенно встретить рыб, которые несут в себе значительное количество этого опаснейшего яда… Науке, да и не только ученым, но и каждому школяру в той же Финляндии известно такое понятие, как цепочка накопления тех же тяжелых металлов… Пусть совсем немного того же свинца попадает в воду. Но эта вода, содержащая свинец, достается микроорганизмам, зоопланктону: зоопланктон пропускает через себя воду и оставляет себе свинец, который таким путем постепенно и накапливается в крошечных рачках, коловратках… И если, допустим, на один литр воды в таком водоеме приходится, условно, некая единица свинца, то в аналогичной массе зоопланктона содержится свинца уже гораздо больше, т.е. наш зоопланктон уже много опаснее самой воды… Но зоопланктоном питается молодь разных рыб. И здесь тоже происходит накопление тяжелых металлов - поступающий в организм малька наш свинец никуда не уходит, накапливается здесь, и уже единица массы молоди рыб куда более богата свинцом, чем зоопланктон, а тем более сама вода нашего водоема…Но молодью рыбы питаются рыбы покрупней, и теперь свинец накапливается уже в теле окуней – здесь опаснейшего яда уже гораздо больше, чем в той же молоди рыб…Ну, а окуней может поглощать щука, и тогда главным «хранителем» нашего свинца станет именно этот хищник. Вот так и получается: вам откровенно гарантируют достаточно высокое качество воды в водоеме – мол, того же свинца здесь всего ничего, содержание его ниже ПДК, а в пойманной вами щуке содержание этого яда может значительно превысить предельную норму, принятую доля продуктов питания. И употребив в пищу такую рыбу, вы и будете «награждены» свинцом, о крайней опасности встречи с которым я уже говорил.

Подобным образом ведут себя и многие ядохимикаты, применяемые в том же сельском хозяйстве… Так что будьте внимательны, когда встретит вас подобное благодушное утверждение: мол, вода в водоеме очень чистая – содержание тяжелых металлов и ядохимикатов здесь никак не выше ПДК… Помните всегда, что любой водоем, вода которого охарактеризована всего лишь как «загрязненная», определенно опасен! Знайте: рыба, обитающая даже в слегка загрязненной воде, не годится в пищу!

Я не знаю точно, как обстоят сейчас дела в той же нашей промышленности, но то, что мне доподлинно известно, никак не добавляет тут оптимизма. Дело в том, что у нас давно и прочно сложилась такая практика: в промышленных стоках определялась концентрация основных (а не всех!) загрязняющих веществ, устанавливалось, что такого-то вещества в стоках, например, в десять раз больше нормы и, чтобы к промышленному предприятия не было ни у кого никаких претензий, промышленные стоки разбавлялись соответственно в десять раз чистой водой, а затем и сбрасывались в реку или в озеро. И в этом случае считалось, что окружающей среде мы не нанесли вроде бы никакого вреда.

Но скажите пожалуйста, слишком ли большая разница принять рюмку концентрированного яда или разбавить этот яд предварительно в десять раз? Да, может случиться так, что разбавленный в десять раз яд не привет мгновенно к смертельному исходу. Очень может быть, что вы как-то избежите тут самого худшего, но доставшийся вам яд, если, конечно, он не обладает способностью очень скоро терять свое коварное свойство, все равно достанется вашему организму и, как правило, оставит после себя очень заметные следы. Все почти точно так происходит и с нашими водоемами, куда мы сливаем и сливаем разбавленные до санитарных норм ядовитые отходы – вспомните тут цепочку накопления живыми организмами тяжелых металлов и сельскохозяйственных ядохимикатов, с которой мы совсем недавно знакомились…

Как правило, никуда быстро не исчезают, не разлагаются на безопасные для нас вещества и радиоактивные отходы. Недалеко от Москве, в городе Обнинске, до сих пор работает первая в мире атомная электростанция. Проезжая мимо Обнинска, вы обязательно обратите внимание на высоченные трубы, которые и выбрасывают в атмосферу газообразные отходы АЭС. Эти отходы не опускаются на сам город науки, а уносятся воздушными потоками куда-то, якобы, в неизвестность. А вот куда поступают жидкие отходы с этой АЭС, известно достаточно точно: их принимает река-красавица Протва. И тут, в Обнинске, действовала и, по-моему, до сих пор действует практика снижения концентрации загрязняющих водоемы отходов в с помощью чистой воды: и тут река вместо рюмки радиоактивной концентрированной грязи получает фужер разбавленного яда… Но сами-то радиоактивные отходы никуда не деваются: они исправно доставались реке Протве и по большей части оседали на дно – накапливались, как говорят, в донных отложениях, в иле.

Я близко знаком с некоторыми учеными и инженерами, имеющими непосредственное отношение к Обнинской АЭС, они-то и рассказали мне , что донные отложения реки Протвы за годы работы атомной станции накопили в себе большое количество чрезвычайно опасных для всего живого веществ, что это стало известно вроде бы совсем недавно, а до этого, мол, контролировали только качество самой воды и благодушно считали, что с рекой все в порядке.

Чтобы вы смогли себе представить, какую опасность для тех же наших рыб таят в себе напичканные различными ядами ( в том числе и радиоактивными веществами) придонные отложения (ил) наших водоемов, подскажу, что этот самый ил является местом обитания многих беспозвоночных существ ( бентос). Здесь и общеизвестные личинки комаров, ручейников, поденки, бокоплавы… Здесь, в придонной среде, разыскивают себе корм лещи, караси, сиги и все наши осетровые рыбы… Вот и представьте себе, кому из обитателей наших водоемов прежде всего достанутся опаснейшие яды, накопившиеся со временем на дне.

Я вспоминаю сейчас Москву-реку, свои школьные годы. Мы жили тогда на Извозной улице (ныне – Студенческая), рядом с окружной железной дорогой. И стоило перейти Можайское шоссе (теперь – Кутузовский проспект), и ты оказывался на берегу Москвы-реки. Река здесь считалась чистой – никаких промышленных стоков здесь в воду не поступало, и возле железнодорожного моста рыболовы-сторожилы полавливали в то время с лодки в проводку на пареный горох очень приличных язей. Не отставали тут и мы, мальчишки, разыскивая по реке ершей и пескариков. Ловили в то время рыбу и напротив Краснопресненского парка, со стороны будущей гостиницы «Украина». Но дальше, к Дорхимзаводу, наши рыболовы не заглядывали - от Дорхимзавода в Москву-реку приходила по сточной трубе дымящаяся, пузырящаяся грязь-жижа. Эта грязь-жижа пузырилась здесь и по зиме, и возле теплой воды крутилась, видимо, и какая-то несмышленая рыбешка, но этой рыбешкой все наши рыболовы определенно брезговали.

Ловили мы рыбу в Москве-реке и на Филях, ловили на донки на выползка по весне тех же язей-подъязков, по льду разыскивали здесь пузатеньких ершиков и гладеньких пескариков. Ну, а дальше, к Крылатскому, рыба вообще была самая замечательная… Знали мы и дорогу в Рублево – там вода в реке была совсем чистой. И сейчас рыба в Москве-реке, значительно выше столицы, (официальные данные) весьма чиста и вполне пригодна в пищу.

Ну, а какова же рыба в Москве-реке в черте столицы, где водоем принимает все т.н. поверхностные и промышленные стоки?.. Увы, я располагаю тут конкретными данными только за 1993-1994 годы: «Усредненные показатели концентрации тяжелых металлов в теле рыб не превышали санитарных норм (СН), но по отдельным постам наблюдения были значительно выше. Например, содержание цинка в плотве в районе Бесединского моста превышало СН в 32,2 раза, меди – в 7,8 раза, свинца – в 35 раз, а мышьяка – в 2 раза.» ( журнал «Вода и экология» №2 за 2005 год)… Говорят, что сейчас в реке Москве что-то изменилось к лучшему, хотя, как мы с вами узнали из доклада Минприроды РФ: «Вода р. Москва характеризовалась в диапазоне от «грязной» до «очень грязной». В реке выше и ниже д. Нижнее Мячково увеличилось содержание нитритного азота в З раза, достигнув 10-15 ПДК, максимальная концентрация была 80 ПДК. Высокое загрязнение р.Москва наблюдали: у г. Москва, ниже нефтезавода, аммонийным азотом до 10-12 ПДК, нитритным азотом до 11-12 ПДК, нефтепродуктами до 49 ПДК; у г. Коломна фенолами до 32 ПДК.» К сожалению, здесь нет данных по содержанию в водах Москвы-реки тех же тяжелых металлов… И еще: очень хотелось бы попросить нашу московскую науку провести старательный анализ той рыбы, которую добывают и добывают наши лихие спортсмены-спиннингисты на своих соревнованиях в р. Москва в районе Бронниц, а у самих участников соревнований поинтересоваться, как распоряжаются они пойманными судаками и щуками: отпускают ли обратно в воду, потребляют ли сами или, как их коллеги под Ярославлем, дарят опасную для здоровья рыбу, детским домам?

В то время, когда я проживал на своей Студенческой улице и полавливал разную рыбешку в Москве-реке на Филях, в Рублево, возле Тучково, мы вообще не слышали, не знали ничего о каких-то там ПДК по тяжелым металлам, по ядохимикатам, которыми позже щедро «одарили» в том числе и нашу Москву-реку, но всегда очень верно держались правила, доставшегося нам еще от наших внимательных предков: ГРЯЗНАЯ ВОДА – НЕГОДНАЯ РЫБА! Мы точно знали, что если воду из реки, озера почему-либо нельзя пить, то рыба, которая водилась тут, в пищу никак не годилась.

Это правило на Руси утверждалось еще в то время, когда наши реки и озера не знали опасных промышленных стоков, и тогда этим правилом пользовались, если приходилось добывать рыбу в водоеме, пережившем тот же зимний замор. Не жаловали наши предки и рыбу, живущую в грязной, худой воде. И действительно, рыба, добытая из заморного водоема еще до самого замора или зимовавшая в водоеме, которому замор всего только угрожал, но не состоялся, на вкус была просто отвратительна. Нет, в ней не было еще того же свинца или тех же нынешних ядохимикатов, но такой рыбой определенно брезговали.

И сейчас это охранное чувство – брезгливость, должно быть знакомо каждому из нас, и тогда, встретив водоем неопрятный на вид, водоем, воду из которого скорей всего нельзя пить, мы сами, без предупреждений санитарных служб, откажемся от рыбной ловли в таком месте.

Все это я говорю не ради красного словца… Меня крайне беспокоит, например, нынешнее нашествие оглашенных рыбаков на Волго-Ахтубинскую пойму. Волгу, Ахтубу и их многочисленные протоки в районе Петропавловки, выше и ниже, я знал еще в самом начале шестидесятых годов. После работы и в выходные дни мы ловили здесь рыбу, варили уху и в удовольствие пили сырую волжскую воду. Но это было давно…Кое-кто из моих знакомых регулярно посещает и сейчас известные мне места, посещает и саму волжскую пойму и жалуется, что там очень много отдыхающих, но рыба вроде бы пока еще есть. Спрашиваю: «А знаете ли вы, что вода в Волге на территории Астраханской области характеризуется, как «загрязненная» и «грязная», а рукава нашей великой реки в этих местах встречают нас только «грязной водой»? А если вы решите спуститься по Волге вниз, за Астрахань, то тут приготовьтесь к встрече с совсем не благополучной водой».

Ко всем прочим природным чувствам, включая и чувство брезгливости, что ограждают нас от разных опасностей, я бы хотел добавить и чувство безопасной среды, которое может развиться в человеке со временем, придти с опытом, если ты обеспокоен состоянием окружающей тебя природы, если внимательно отмечаешь для себя все, что происходит в близкой тебе природной среде. И такое чувство безопасной среды, если оно отметилось в тебе, может быть очень полезным (и высоко оцененным!), когда речь зайдет об определеии экологического качества того или иного района, водоема.

Точный и исчерпывающий лабораторный анализ качества нашей среды обитания очень дорог, он требует и много денег и много времени… Мне приходилось интересоваться, как точно и быстро определяются в воде Балтийского моря все ядохимикаты, попадающие сюда с сельскохозяйственных угодий. Таким контролем в Скандинавских странах в конце восьмидесятых годов прошлого столетия занималось всего несколько лабораторий, которые могли в то время обнаружить в воде всего лишь несколько пестицидов и гербицидов. И сложностью такого контроля в то время успешно пользовались производители ядохимикатов. Как только контролеры осваивали методику определения очередного пестицида или гербицида, так промышленники тут же снимали этот ядохимикат с производства и начинали выпускать новый, который контролеры пока не могли обнаружить в морской воде. Зная все трудности такой охоты за ядохимикатами и их производителями, скандинавские «зеленые» и предлагали самый простой выход из создавшегося положения: запретить использовать опасные ядохимикаты в сельском хозяйстве, т.е. вернуться из среды обитания, которую человек успел сильно загрязнить, в чистую среду.

Я не очень верил тогда, что эти ревностные защитники родной природы победят в той борьбе, но их поклонение чистой среде обитания помнил всегда.

Чистая вода – чистая рыба! Это все из той же области борьбы за сохранение здоровья общества. Это все то же ответственное чувство благополучной среды обитания. Может быть, я, обращаясь к требованию именно такой среды обитания для каждого человека, живущего на земле, тоже немного похожу на защитников природы из Скандинавии, но что делать, если развилось во мне со временем это чистое чувство. И другой раз не надо мне точных научных данных, не надо запретов санитарной инспекции: встретив тот или иной водоем, знакомишься понемногу с водой, с берегами, с людьми, обитающими возле этого водоема, узнаешь, что вокруг этого водоема, какие ветры господствуют здесь в какое время, что они могут принести с собой, и очень скоро начинаешь более-менее точно чувствовать, как живет эта вода, чем больна она, чего именно не хватает ей для полного счастья. Ну, а если эта вода чиста, если еще не испорчена, не оскорблена людьми, то, значит, чиста, пригодна в пищу и живущая здесь рыба.

Вот почему и пролегли однажды мои рыболовные пути-дороги только на Север, где испорчены еще не все водоемы, где есть еще чистые озера и речки, не принявшие пока в свои воды никакой особенной грязи. А в другие, хорошо известные мне ранее места, меня уже и не тянет, хотя кое-кто из знакомых и предлагает мне постоянно: «Поедем на Ахтубу! Ну, подумаешь – не слишком чистая там рыба. Ну, не вари из нее уху, лови и отпускай, как делает это весь цивилизованный мир…» Я, конечно, сочувствую цивилизованному миру, который, видимо, вынужден удовлетворять свою гипертрофированную охотничью страсть именно таким образом на берегах испорченных им же водоемов, но я-то принадлежу другой цивилизации, другому миру и у нас обычно принято ловить рыбу не только для того, чтобы провоцировать выбросы дополнительного адреналина, - у нас без рыбацкого костра и рыбацкой ухи не может быть никакой рыбной ловли.

декабрь 2005 года
Анатолий Онегов

 
  Биография / Библиография / "Живая вода" / "Уроки земли" / "Следы на воде" / "Русский мед" / "Охота" / "Мой лечебник" / Фотовыставка / "Природоведение" / Книжная лавка / "Русский север" / Обратная связь / Юбилей А.С. Онегова / Стихи